Ближний Восток и Африка часто рассматриваются западными инвесторами как единый регион из-за географической близости, однако с инвестиционной точки зрения это два принципиально разных мира. Ближний Восток — это прежде всего капитал: суверенные фонды Саудовской Аравии, ОАЭ и Катара имеют под управлением десятки, а порой и сотни миллиардов долларов под управлением и систематически выступают в качестве инвесторов в технологические компании далеко за пределами своего региона, включая Индию, Юго-Восточную Азию и Кремниевую долину.
Африка — это прежде всего потребитель капитала: континент с самым молодым населением планеты и самым низким уровнем проникновения финансовых услуг, где каждый доллар венчурных инвестиций удовлетворяет нереализованный спрос. Понимание этой разницы критически важно для инвестора, который пытается сформировать сбалансированный портфель на этих рынках.
Почему капитал перетекает на развивающиеся рынки?
Венчурные фонды традиционно оценивают рынки по трем параметрам: размер потенциальной аудитории, скорость её роста и стоимость входа. Развитые рынки США и Западной Европы уже давно прошли пик доступности: оценки стартапов на ранних раундах завышены, конкуренция за сделки высока, а мультипликаторы эксита сокращаются. Зато развивающиеся рынки предлагают сочетание, которого не хватает Западу — молодое население, стремительную цифровизацию и в то же время более низкую стоимость входа в сделки.
Факторы роста: средний класс, распространение Интернета, демография
Три структурных фактора формируют фундамент этого перехода.
Первый — рост среднего класса. В Индии, Индонезии, Вьетнаме, Нигерии и странах Персидского залива число домохозяйств с доходом, позволяющим регулярно совершать цифровые покупки, ежегодно увеличивается на миллионы. Это население, которое впервые получает доступ к банковским продуктам, электронной коммерции, доставке еды и подпискам — именно тем категориям, где рождаются венчурные «единороги».
Второй фактор — распространение мобильного интернета. В большинстве развивающихся регионов население пропустило стадию настольных компьютеров и сразу перешло к смартфонам. Это создало уникальную ситуацию: инфраструктура для цифровых продуктов появилась почти одновременно с платежеспособным спросом, что дало стартапам пространство для быстрого масштабирования без необходимости выращивать рынок годами.
Третий фактор — демография. Медианный возраст населения в Индии составляет около 28 лет, в Нигерии — чуть более 17, а в большинстве стран Юго-Восточной Азии — до 30 лет. Это молодая рабочая сила, которая одновременно является потребителем цифровых продуктов и источником кадров для технологических компаний. Для сравнения: медианный возраст в Германии или Италии превышает 45 лет — рынки с демографическим запасом роста просто структурно более привлекательны для долгосрочного капитала.
К этим трем факторам стоит добавить ещё два, которые часто остаются без внимания в поверхностных обзорах. Первый — ускоренная урбанизация. Миллионы людей ежегодно переезжают из деревень в города второго и третьего уровня, где формируется новый платежеспособный спрос на жильё, транспорт, доставку и финансовые услуги.
Второй — рост качества местного образования в области инженерии и информационных технологий. Индия и Вьетнам ежегодно выпускают сотни тысяч инженеров-программистов, что снижает стоимость найма технических команд и одновременно повышает качество продуктов, создаваемых местными стартапами.
Сочетание дешёвой, но квалифицированной рабочей силы с платежеспособным внутренним рынком — редкая комбинация, которая делает эти экономики привлекательными не только для потребительских, но и для экспортно-ориентированных технологических компаний.
Структурный сдвиг 2025–2026 годов: крупные инвестиции в меньшее количество компаний
Последние два года принесли важное изменение в поведении фондов на развивающихся рынках. Вместо того чтобы распылять капитал между десятками ранних стартапов, крупные игроки концентрируют инвестиции на меньшем количестве компаний, которые уже доказали свою бизнес-модель. Это логическое следствие нескольких факторов, действующих одновременно.
По сравнению с аналогичными компаниями в США, стартапы в Индии, Латинской Америке или Юго-Восточной Азии на эквивалентной стадии роста торгуются со значительным дисконтом по мультипликаторам выручки. Фонды, входящие в рынок сейчас, рассчитывают на устранение этого разрыва по мере созревания рынков капитала.
Рост среднего класса превращается из теоретического тренда в измеримый факт: юнит-экономика компаний в финтехе, электронной коммерции и логистике наконец демонстрирует устойчивую прибыльность на уровне контрибуционной маржи, а не только рост выручки.
Технологический скачок — компании на этих рынках сразу создают продукты на базе облачной инфраструктуры, искусственного интеллекта и мобильных платежей, пропуская этапы, которые западные компании проходили годами. Это снижает капитальные затраты на масштабирование и сокращает время до достижения рентабельности.
Появились локальные лидеры — компании, которые уже прошли несколько раундов финансирования, имеют проверенную команду и занимают лидирующие позиции в своей нише в пределах страны или региона. Именно в такие компании и направляется основной объем капитала, поскольку риск неудачного продукта для них уже снят.
Диверсификация от рынков США и ЕС стала приоритетом для институциональных инвесторов после нескольких лет повышенной волатильности на публичных рынках Запада и сжатия оценок в технологическом секторе. Развивающиеся рынки обеспечивают некоррелированную доходность и доступ к росту, которого уже нет на родине.
Индия: третий по величине стартап-рынок мира
Индия уверенно закрепилась на третьем месте в мировом рейтинге по количеству стартапов и объему венчурного финансирования, уступая лишь США и Китаю. Рынок насчитывает более сотни компаний с оценкой свыше миллиарда долларов, а экосистема давно вышла за пределы Бангалора, охватив Мумбаи, Дели, Хайдарабад и Пуну.
Ключевая особенность индийского рынка — глубина внутреннего спроса. Население более 1,4 миллиарда человек и государство, активно инвестирующее в цифровую инфраструктуру в рамках программы India Stack (унифицированная идентификация, мгновенные платежи UPI, открытые банковские API), создали уникальную среду для финтеха. Именно поэтому финансовые технологии остаются крупнейшим по объему капитала сектором в стране, а платежные системы вроде UPI обрабатывают миллиарды транзакций ежемесячно.
Второе крупное направление — электронная коммерция и D2C-бренды (direct-to-consumer), которые пользуются преимуществами растущего среднего класса в городах второго и третьего уровней. Индийские инвесторы также активно финансируют компании в сфере SaaS для глобального рынка — индийские команды традиционно сильны в разработке программного обеспечения, и многие стартапы сразу создают продукт для экспорта в США и Европу, а не только для локального рынка.
Последние два года в Индии ознаменовались ростом качества сделок, а не только их количества. Фонды становятся более избирательными, растёт доля раундов late-stage, а несколько крупных IPO индийских технологических компаний на национальных биржах подтвердили, что путь к ликвидности для инвесторов действительно работает.
Отдельно стоит отметить роль регуляторной среды. Индийский регулятор рынка ценных бумаг последовательно упрощает процедуру выхода технологических компаний на биржу, в частности путем введения отдельных норм для убыточных на момент IPO компаний с высоким потенциалом роста. Это снижает зависимость индийских стартапов от исключительно американских или сингапурских бирж и позволяет венчурным фондам планировать выход из инвестиций в сроки, понятные для местных институциональных инвесторов.
В сочетании с обширным резервом инженерных кадров и развивающейся культурой серийного предпринимательства — основатели, которые уже однажды построили и продали компанию, теперь запускают вторые и третьи проекты со значительно большей скоростью — Индия превращается в экосистему, которая всё меньше нуждается во внешнем капитале для собственного воспроизводства.
Юго-Восточная Азия: рывок стартапов на поздней стадии развития и новые «единороги»
Индонезия, Вьетнам, Филиппины, Малайзия и Таиланд образуют регион с совокупным населением более 600 миллионов человек и одной из самых быстрых в мире динамик проникновения мобильного интернета. Регион отличается фрагментированностью: каждая страна имеет свой язык, регуляторную среду и потребительские привычки, поэтому успешные стартапы либо сразу создают мультинациональные платформы, либо глубоко доминируют в одной крупной стране, прежде чем масштабироваться дальше.
Последние кварталы продемонстрировали явный рывок в сегменте финансирования late-stage. Если несколько лет назад основной объем капитала уходил в посевные и ранние раунды, то сейчас фонды концентрируют инвестиции на компаниях, уже прошедших Series B и выше и демонстрирующих устойчивую юнит-экономику. Это естественное следствие созревания экосистемы: первое поколение стартапов либо ушло с рынка, либо превратилось в региональных лидеров.
Super apps — платформы, объединяющие такси, доставку еды, платежи и финансовые сервисы в одном приложении — остаются определяющей моделью в регионе. Параллельно растет сегмент электронной коммерции, подкрепленный социальной коммерцией через мессенджеры и стриминговые платформы, где пользователи покупают товары прямо во время просмотра видеоконтента.
Появление новых «единорогов» в регионе замедлилось по сравнению с пиком 2021 года, но качество компаний, достигающих этого статуса сейчас, заметно выше: они приходят с реальной прибыльностью или четким путем к ней, а не только с ростом выручки за счет субсидированных цен.
Упомянутая выше региональная фрагментированность остается главным вызовом и одновременно источником возможностей для инвесторов. Компания, доминирующая в Индонезии, часто сталкивается с совершенно другими правилами игры во Вьетнаме — от регулирования иностранных инвестиций до особенностей платежной инфраструктуры и потребительского поведения.
Это означает, что успешная региональная экспансия требует не просто капитала, а глубокого локального партнерства в каждой новой стране. Фонды, инвестирующие в Юго-Восточную Азию, всё чаще оценивают команды основателей не только по способности создать продукт, но и по способности нанимать и делегировать полномочия локальным командам в каждой стране присутствия — это стало одним из ключевых критериев отбора на стадии Series B и выше.
Латинская Америка (LATAM): год подготовки к ликвидности
Бразилия, Мексика, Колумбия и Аргентина остаются основными центрами венчурного капитала в Латинской Америке, а Мексика особенно выигрывает от тенденции переноса производственных и логистических цепочек ближе к США.
Ключевое слово для региона в 2025–2026 годах — подготовка. После бурного роста в 2019–2021 годах и последующей коррекции экосистема LATAM провела несколько лет в режиме консолидации: компании сокращали расходы, фокусировались на рентабельности и выстраивали систему корпоративного управления, необходимую для выхода на публичные рынки. Сейчас эта подготовительная работа подходит к завершению, и инвесторы ожидают волну событий, связанных с ликвидностью — IPO и стратегических поглощений — в течение следующих кварталов.
Финтех остается самым зрелым сектором региона благодаря исторически низкому уровню проникновения традиционных банковских услуг и высокому спросу на кредитование малого бизнеса. Логистика и электронная коммерция также продолжают привлекать капитал, чему способствует рост трансграничной торговли между Мексикой, США и остальной частью региона. AgTech (агротехнологии) становится отдельным и все более заметным направлением, учитывая роль Бразилии и Аргентины как ведущих мировых экспортеров сельскохозяйственной продукции.
Макроэкономический фон региона также добавляет аргументов в пользу инвестирования. Бразилия и Мексика — две крупнейшие экономики Латинской Америки — прошли через цикл повышения процентных ставок раньше и более решительно, чем большинство развитых стран.
Снижение стоимости капитала на локальном рынке традиционно приводит к оживлению венчурной активности в течение следующих нескольких кварталов. Кроме того, рост прямых иностранных инвестиций в производство в Мексике создает вторичный спрос на технологические решения для промышленности и логистики — сегмент, который еще несколько лет назад практически не существовал как отдельная инвестиционная категория в регионе.
Какие сектора доминируют в венчурном секторе развивающихся рынков?
Несмотря на региональные различия, несколько секторов стабильно фигурируют в каждом из четырёх регионов в качестве приоритетных направлений для инвестиций.
Финтех остается лидером практически везде. Низкий уровень проникновения традиционных банковских услуг в сочетании с массовым переходом на смартфоны создает огромный нереализованный спрос на платежи, кредитование, страхование и сбережения в цифровом формате. Индия, Нигерия, Бразилия и страны Персидского залива демонстрируют это наиболее ярко.
Электронная коммерция и логистика идут вторым блоком, поскольку рост цифровых платежей автоматически влечет за собой потребность в доставке физических товаров — а логистическая инфраструктура во многих из этих стран исторически слаба, что открывает пространство для новых игроков.
Искусственный интеллект и автоматизация формируют третье, самое молодое, но наиболее быстрорастущее направление. Компании на развивающихся рынках применяют готовые языковые модели для локализованных продуктов — от поддержки клиентов на нескольких языках до автоматизации бухгалтерии малого бизнеса — и делают это быстрее, чем зрелые корпорации на Западе.
Клинтех и энергетический переход также набирают вес, особенно на Ближнем Востоке, где суверенные фонды активно диверсифицируют экономику, переориентируя её с нефтяных доходов в сторону возобновляемой энергетики и водородных технологий, а также в Африке, где децентрализованные солнечные сети решают проблему нестабильного электроснабжения.
Наконец, HealthTech и EdTech остаются стабильными, хотя и менее заметными, направлениями, подкрепленными дефицитом качественной медицинской и образовательной инфраструктуры в регионах с молодым и растущим населением.
Заметна и ещё одна тенденция: границы между этими секторами стираются. Финтех-компании добавляют логистические сервисы, платформы электронной коммерции запускают собственные кредитные продукты, а провайдеры энергетических решений интегрируют платежные системы для рассрочки.
Инвесторы, анализируя компании на развивающихся рынках, всё чаще оценивают не отдельный продукт, а способность команды построить экосистему смежных сервисов вокруг единой базы пользователей — именно такой подход обычно определяет, какая компания станет региональным лидером, а какая останется нишевым игроком.
Как инвестировать в венчурные фонды развивающихся рынков
Прямые сделки и локальные синдикаты
Самый прямой, но и самый рискованный путь — участие в прямых сделках через синдикаты бизнес-ангелов или локальные платформы совместного инвестирования. Такой подход требует глубокого знания конкретного рынка, доступа к качественному дилфлоу и готовности самостоятельно проводить due diligence. Это скорее вариант для инвесторов с локальным присутствием, партнерами на месте или значительным опытом в венчурном бизнесе, поскольку информационная асимметрия на этих рынках выше, чем в США или Европе.
Региональные венчурные фонды и фонды фондов
Самый распространенный способ получить диверсифицированную экспозицию — инвестирование через региональные венчурные фонды, специализирующиеся на Индии, Юго-Восточной Азии, Латинской Америке или Африке, либо через фонды фондов, которые распределяют капитал между несколькими ведущими локальными GP. Этот подход снижает риск концентрации на одной компании или стране, дает доступ к командам с локальной экспертизой и сетью контактов, хотя и может сопровождаться двойным уровнем комиссий.
При выборе конкретного фонда стоит обращать внимание на три параметра: опыт управленческой команды именно в этом регионе (а не общий венчурный опыт в США или Европе), размер и возраст фонда (более молодые фонды первого или второго поколения часто демонстрируют более высокую доходность, но и более высокий риск из-за отсутствия подтвержденного трека) и наличие локальных партнеров в каждой стране.
Пороги входа в такие фонды обычно составляют от 100 тысяч долларов для аккредитованных инвесторов, хотя некоторые платформы, вроде фидерных фондов, снижают этот порог до нескольких десятков тысяч долларов.
Совместные инвестиции с суверенными фондами и DFI
Все большую популярность приобретает формат совместного инвестирования с суверенными фондами благосостояния (например, PIF Саудовской Аравии или Mubadala из ОАЭ) и финансовыми институтами развития (DFI), такими как IFC Всемирного банка или британский British International Investment. Эти структуры часто открывают совместные инвестиционные возможности для частного капитала наряду со своими собственными крупными вложениями, что дает доступ к сделкам институционального масштаба с дополнительным уровнем проверки.
Преимущество такого формата для частного инвестора — не только доступ к масштабным сделкам, но и фактический перенос риска due diligence на команду, которая располагает ресурсами и мандатом для его проведения на самом высоком уровне.
Суверенные фонды и DFI обычно инвестируют на более поздних стадиях, когда у компании уже есть проверенная бизнес-модель, поэтому формат совместного инвестирования статистически сопряжен с меньшим риском полной потери капитала по сравнению с прямым участием в ранних раундах. Обратная сторона — более низкая потенциальная доходность, поскольку вход происходит по уже более высоким оценкам, а также ограниченное количество слотов для частных соинвесторов, доступ к которым обычно требует наличия отношений с организатором сделки.
Публичные инструменты и ETF
Для инвесторов, желающих получить экспозицию в сегменте развивающихся рынков без прямого венчурного риска и длительного периода неликвидности, существуют публичные альтернативы: биржевые фонды (ETF) на технологические компании Индии, Юго-Восточной Азии или широкие корзины развивающихся рынков, а также акции публичных холдинговых компаний, которые сами инвестируют в частные технологические активы в регионе.
Такой подход жертвует потенциально более высокой доходностью частных раундов ради ликвидности и прозрачности и часто служит разумной отправной точкой для инвестора, который только начинает изучать этот класс активов, прежде чем перейти к менее ликвидным инструментам.
Среди конкретных категорий публичных инструментов следует выделить три типа. Первый — это широкие индексные ETF на развивающихся рынках, которые обеспечивают экспозицию ко всей экономике страны или региона, а не только к технологическому сектору. Они подходят для базовой диверсификации, но размывают ставку на венчурный рост за счет других отраслей, таких как сырьевой сектор или банковская система.
Второй тип — это узкоспециализированные технологические ETF, ориентированные конкретно на цифровую экономику Индии или Юго-Восточной Азии. Они точнее отражают динамику венчурного рынка, но при этом сопровождаются более высокой волатильностью.
И третий тип — это акции публичных холдингов, таких как крупные инвестиционные группы из Гонконга или Сингапура, которые исторически формируют портфели частных технологических активов по всей Азии. Они обеспечивают опосредованный, но зачастую недооцененный доступ к активам, которые частному инвестору практически невозможно получить иным способом.
Развивающиеся рынки больше не являются нишевой ставкой для фондов, ориентированных на экзотические активы — они стали структурным элементом глобального венчурного портфеля. Индия подтверждает статус третьего по величине стартап-рынка планеты, Юго-Восточная Азия демонстрирует зрелость благодаря качественным сделкам на поздних стадиях, Латинская Америка готовится к волне ликвидности, а Ближний Восток и Африка превращаются из точек на карте в самостоятельные центры капитала и технологических инноваций.
Для инвестора, строящего портфель на горизонт в 5–10 лет, игнорировать эти рынки означает добровольно отказываться от одного из самых мощных источников роста следующего десятилетия. Ключевая задача — выбрать инструмент, соответствующий собственному горизонту, склонности к риску и доступу к качественной локальной экспертизе, ведь именно сочетание этих трех факторов, а не сам факт выхода на рынок, в конечном итоге определяет результат инвестиции.
